Угрюмовы В. и У. / Голубая кровь

    Виктория УГРЮМОВА и Олег УГРЮМОВ
     ГОЛУБАЯ КРОВЬ
 
 
 ПРОЛОГ
 
    Exoriare aligui   o tri  ex o i u  ultor.
    (Да возникнет из наших костей какой-нибудь мститель.)
 
 1
 
    Неуютное, налитое желчью небо боязливо жалось к земле,  пряча  грязное  и
 изможденное лицо между опаленными холмами.
    Тусклый  диск  светила  -  синюшный,  одутловатый  покойник  -  бессильно
 привалился  к   горизонту,   и   блекло-синий   свет   отравлял   окружающее
 пространство, окрашивая его в мертвенные тона. В этом  жутковатом  освещении
 все казалось выцветшим, смазанным, как бы полустертым, -  будто  равнодушное
 божество за ненадобностью стало убирать детали с картины мироздания.
    Низкие деревья судорожно цеплялись перекрученными корнями  за  истощенную
 серую землю. Их угольно-черные, словно  обгоревшие,  ветви  когтями  колючек
 впивались в плотный, густой воздух, стараясь хотя бы в нем найти опору, -  и
 из этих  рваных  ран  гноем  сочился  грязный  дождь.  Птицы  же,  напротив,
 отчаялись, как прежде, парить  в  небесах  и  безразлично  сидели  в  пышных
 некогда кронах, переставших служить им убежищем.
    Воздух был насыщен влагой и пылью, и дышать им становилось с каждым  днем
 все труднее.
    Все живое, способное еще заботиться о собственном выживании, имеющее силы
 бежать, брести или ползти, стремилось убраться прочь от этих мест в  тщетной
 надежде избежать неминуемой гибели.
    Но бежать было некуда: мир представлял собою беспорядочное  нагромождение
 камней, обломков и трупов. В последние минуты бытия каждый был сам за себя и
 каждый был злейшим врагом остальных - врагом  тем  более  безжалостным,  чем
 более жестокой и безнадежной становилась действительность.
    Мальчик, спотыкаясь, брел среди бурых камней.
    Его легкие были забиты воздухом,  и  проталкивать  эту  чудовищную  смесь
 наружу с каждым выдохом становилось все больнее. Он хрипел и  клекотал,  как
 рассерженный хищник. Ноги Мальчика были разбиты в кровь, на локте - ссадина,
 но он уже не чувствовал боли: насмотревшись на чужую смерть, к этим  мелочам
 он приучился относиться с безразличием.
    Мальчик мало что помнил из своего прошлого - да и помнить было нечего.
    Когда-то давно,  как  в  позавчерашнем  сне,  оставившем  в  памяти  лишь
 смутные, неясные ощущения, он брел на восход не в  одиночку,  а  в  компании
 себе подобных. Один из них был выше остальных. Острый недобрый взгляд  белые
 волосы росли не только на  голове  и  по  всему  лицу,  но  даже  на  груди.
 Неуклюжие, плохо гнущиеся  пальцы,  похожие  на  коричневые  корни   кожа  в
 глубоких трещинках, забитых пылью. Его звали  Стариком,  и  Мальчик  не  был
 уверен, имя это или название - как камень, дерево, птица, вода.
    Вода...
    При  мысли  о  воде  горло   предательски   задергалось,   делая   мелкие
 глотательные движения. Воду он не находил уже давно, хотя и  не  так  давно,
 как лег, уткнувшись в плоские бурые камни, Старик и смешно и нелепо задергал
 задом и ногами. Мальчик тогда издал несколько грудных ухающих звуков, и  это
 был почти смех, а Мать сильно ударила его по щеке.
    Вообще, Мать была слабой, но рука - худая, в засохшей грязи и с  желтыми,
 корявыми мозолями, похожими на витые раковинки, - угодила прямо в нос
    И это  было  больно  настолько,  что  слезы  хлынули  из  глаз  Мальчика,
 ручейками  прочерчивая  крохотные  русла  по  замурзанным  щекам.  Когда  он
 проморгался, то увидел, что плачут все - Мать, Брат, Девочка. А Старик лежит
 уже не на животе, а на спине, и его заострившийся нос нахально  упирается  в
 небо, которое выглядит так, словно  подавилось  этим  проклятым  солнцем.  И
 тогда Мальчик тоненько заскулил...
    При жизни Старика почти все было иначе, но осознание этого  факта  пришло
 много боли и разочарований спустя. И тогда же Мальчик приблизительно  уяснил
 себе, что Мать называла странным словом "опыт". Оказалось, что  опыт  -  это
 судороги в мышцах, вызванные едким соком невзрачных ягод  шрамы и  рубцы  от
 укусов, нанесенных острыми клыками длиннозубов   синяки  и  ушибы   холод  и
 голод - большая черная дыра, в которую  проваливаются  твои  внутренности  и
 визжат и корчатся, не  в  состоянии  выбраться  оттуда.  Но  опыт  -  это  и
 предсмертный вопль врага, и хруст его шейных позвонков, и вкус горячей крови
 и жесткой вонючей шерсти у тебя во рту  и сладкий сок, сочащийся  из  только
 что убитой и разорванной змеи  и ночное бдение в темной и  тесной  пещере  с
 осыпающимся земляным сводом, возле которой кругами ходит обманутый  голодный
 хищник.
    И первое торжество победителя...
    Очень долго Мальчик не понимал сути многих слов, которые  твердила  Мать.
 Она произносила их бесконечно: сидя у дымного  костерка,  бредя  по  пыльной
 степи и даже бессильно грозя равнодушному небу высохшим кулачком.
    Когда так долго слышишь одни и те  же  слова,  поневоле  запоминаешь  их,
 пусть даже смысл  остается  от  тебя  скрытым.  А  некоторые  вещи  внезапно
 начинаешь понимать.
    И однажды Мальчик понял, что семья - это когда нельзя отбирать всю еду  у
 того, с кем спишь спина к спине  когда нельзя удушить  ночью  такую  теплую,
 пахнущую свежей едой Девочку и впиться в ее мягкое беззащитное горло   когда
 рядом бредущий нужен  тебе  просто  так  -  идти  дальше  одному  будет  еще
 страшнее.